Сыч домовый athene noctua

Поездная поездка

Поезд медленно двигался на подъем, натужно пыхтя, как загнанная кляча, время от времени сердито подавая простуженный голос. Состав шел среди смешанного леса, мрачной стеной чернеющего по сторонам. От этого летняя безлунная ночь казалась еще темнее, вплотную подступая к вагонам.

И лишь вверху, в бездонной вышине, виднелись далекие звезды, словно рассыпанное по двору просо, да изредка низко пролетали яркие красные искры. Остро пахло горячей золой, серый дым пластался по-над крышами мерно покачивающихся вагонов.

Поезд до Инжавино

Лейтенант Илья Журавлев, подложив под голову вещмешок, набитый трофейными гостинцами для родни, ехал на крыше, как и еще десятка три красноармейцев, которым не досталось места в вагонах, заполненных возвращавшимися с фронта и из госпиталей солдатами. Много было здесь и гражданских, особенно баб с мешками и корзинами.

За годы войны артиллерийская канонада до того осточертела, что даже монотонный сдвоенный звук колесных пар и глухие удары металлических сцепок друг о друга не мешали ему наслаждаться лесной тишиной.

Возвращение к корням

Поездом Илья Журавлев добирался из Тамбова до Инжавино, заштатного пыльного городишка, откуда ему предстояло пройти по проселочным дорогам еще около шестидесяти километров до своей деревеньки Красавки, затерянной в лесном захолустье. Давно, еще от бабушки Ксении, он слышал историю о том, что в старину у одного помещика была очень красивая крепостная девка, которая утопилась в реке Вороне после того, как старый ловелас ее изнасиловал. Поэтому его деревня так теперь и называется.

Лейтенант Илья Журавлев служил в разведке, командовал взводом и имел за собой множество наград за отвагу и ранения. Его контузия в правую ногу делала ходьбу более сложной, но он не сдавался, всегда гордо нес свои награды и продолжал свою службу.

Читайте также:  Основная диета попугая: чем кормить пернатого друга

<li>Дорогая моя стороношка, – прошептал Журавлев, засыпая под мерный перестук колесных пар, тая на обветренных, еще ни разу не отмеченных девичьим жарким поцелуем губах мечтательную улыбку, прижимаясь щекой, обросшей за три дня жесткой щетиной, к теплому брезентовому вешмешку.</li>

Когда в голове немного прояснилось, Илья явственно разглядел людей, одетых в гражданскую одежду, явно с чужого плеча. Многие из них были с немецкими трофейными автоматами на груди, а у одного, в дым пьяного, за спиной болтался пулемет Дегтярева. Незнакомцы с деловой проворностью подбирали валявшиеся на земле узлы, баулы с вещами, корзины с галдящей домашней птицей со связанными по-хозяйски крыльями и лапами.

Пока лейтенант с тревогой наблюдал сквозь подрагивающие ресницы за бандитами, орудующими на насыпи, непривычный шум в ушах немного поутих, и он смог расслышать, как переговариваются налетчики.

Встреча с Мерзлым

К нему подошел высокий мужик в обвислом пиджаке, должно быть тот самый Мерзлый тоже наклонился над женщиной.

– Красивая стерва, – хмыкнул он дрожащим от волнения голосом, по всему видно, внутри своей грязной душонки соглашаясь со скабрезными мыслями приятеля. – Но это мы сейчас быстро поправим. – Не сводя хмурого взгляда с женского лица, Мерзлый медленно стянул с плеча ППШ и, коротко размахнувшись, с силой ударил тяжелым прикладом женщину по голове.

Илья слышал, как хрустнули кости, и еще минуту назад целое лицо с сохранившимся легким румянцем на полных щеках вмиг превратилось в кровавое месиво. От бессилия что-либо предпринять парень что есть силы вцепился в траву, уткнулся подбородком в землю и зло заплакал, кусая обветренные губы.

Встреча с гармонистом

– Братва, гармонь! – вдруг по-мальчишечьи радостно воскликнул невысокий бандит, обнаружив красноармейца с трофейным немецким аккордеоном.

Тот лежал возле цветущих алых кустов шиповника, крепко обняв инструмент, как драгоценный предмет, который он прихватил из самого Берлина и бережно провез через всю Европу, чтобы сыграть в деревне перед девчатами. Всем известно, что для любого настоящего гармониста нет ничего дороже его гармони на всем белом свете.

– Братва, теперь будет чем повеселиться!

Развлечения бандитов

– Повезло тебе, Симпатяга, – отозвался низкорослый широкоплечий бандит, похожий своей квадратной фигурой на рекордсмена-штангиста; он бродил, нагруженный баулами, связанными между собой и перекинутыми через мощное плечо. – Симыча с его бабой будешь развлекать.

– А то, – самодовольно заявил Симпатяга. – Аккордеон – это тебе, Колун, не какая-нибудь захудалая гармонь. Ни одна девка, даже самая приличная, перед ним не сможет устоять, враз отдастся. Штабелями будут передо мной падать. Так что теперь я отказу иметь не буду, даже не надейся.

Бандиты, слушавшие их разговор, дружно заржали.

Похитители аккордеона

Симпатяга проворно закинул за спину Шмайсер и стал с лихорадочной поспешностью освобождать аккордеон из крепких объятий красноармейца. Но хитрый боец, притворявшийся мертвым, подобной наглости стерпеть не смог, чем себя и выдал.

– Не тронь инструмент, – сквозь зубы процедил он, вцепившись в аккордеон еще сильнее, – морда бандитская.

Симпатяга, не ожидавший, что свалившийся с крыши на полном ходу красноармеец не свернет себе шею, а выживет, к тому же окажет решительное сопротивление, поначалу растерялся, но потом вступил в борьбу, не желая расставаться с драгоценным инструментом.

– Отдай, курва, – сипел он, не выпуская аккордеон из рук. – Убью, сволочь!

Натужно пыхтя, они с переменным успехом тянули инструмент каждый на себя, обзывая друг друга самыми обидными словами.

Смертоносный выстрел

– Не рыпайся, сисенок, – со злобным рычанием обозвал смелого красноармейца подошедший рослый бандит в длиннополом пальто нараспашку и несколько раз выстрелил ему из нагана в голову. – Здесь тебе не фронт, гнида подколодная!

Солдат мгновенно обмяк, пальцы разжались; он выгнулся в пояснице, запрокинув голову с растрепанными белесыми волосами, выскреб каблуками кирзовых сапог ямку в земле и затих. Кровь, хлынувшая алыми фонтанчиками из его потного от ожесточенной борьбы загорелого лба, запятнала горячими брызгами лицо Симпатяги.

– Симыч, курва, – озлился тот и принялся с брезгливостью лихорадочно обтирать рукавом светлой рубахи чужую кровь со своего лица, – поаккуратнее нельзя было?

– Нельзя, – сурово буркнул Симыч и, уходя, приказал: – Сапоги с него на память сними. Они справные, еще послужат.

Драка и стрельба

В разных местах стали раздаваться выстрелы: бандиты принялись с особой жестокостью добивать уцелевших при падении людей, чтобы не оставить в живых ни одного свидетеля на случай, если банду вдруг накроет милиция.

Журавлев, плотно прижимаясь к влажной траве, с осторожностью, чтобы не привлекать внимания, пополз в ближайшие кусты орешника. Но, увидев, что к нему направляется один из бандитов, неимоверно длинный, покачивающийся при каждом шаге, словно каланча на ветру, тотчас замер, не дыша, с таким расчетом, чтобы в случае явной опасности все же можно было скрыться в лесу.

Хитрость похитителя

Бандит с ходу пнул его ногой в бок, переворачивая на спину. Илья, стерпев острую боль, податливо перевернулся, отчего его рука безвольно откинулась в сторону.

– Опаньки! – обрадовался бандит, по-воровски востроглазо разглядев на руке Журавлева офицерские трофейные часы со светящимся циферблатом. – Подфартило!

Он присел на корточки, склонился над трофеем, разглядывая кожаный ремешок.

– Фитиль, – окликнул бандита его приятель, – чего там?

– Все ништяк, – торопливо отозвался осекшимся от волнения голосом Фитиль, заметно переживая, что ценные котлы могут достаться не ему, и засуетился, расстегивая тугой ремешок.

В этот самый момент Илья стремительно схватил его за горло, подмял под себя и точным, выверенным движением свернул ворюге тонкую шею. Бандит от неожиданности даже ничего не успел сообразить, лишь коротко всхрапнул; позвонки хрустнули, и он безвольным кулем распластался на земле.

– Фитиль, чего там у тебя? – вновь окликнул его прежний голос. – Чего как поросенок хрюкаешь?

Журавлев мгновенно обшарил одежду бандита, пытаясь найти у него какие-либо документы, чтобы впоследствии милиция смогла определить личность налетчика. Но кроме позолоченного портсигара, блеснувшего желтым цветом в далеком свете колеблющегося огня, исходившего от фонаря «летучая мышь», ничего не обнаружил.

– Фитиль, чего молчишь? – опять раздался настырный голос приятеля, который, как видно, беспокоился, что его кореш разживется чем-нибудь ценным без него. – Сволочь, не молчи! – Напарник решительно направился к кустам, откуда последний раз отозвался притихший уже Фитиль.

Илья хотел было прихватить с собой немецкий автомат убитого, но, увидев приближающуюся темную фигуру, мигом передумал и проворно пополз в сумрачный лес. Скрывшись за деревьями, лейтенант торопливо поднялся и быстро, насколько это было возможно в непроглядной ночи, побежал в сторону ушедшего поезда, время от времени еще подававшего приглушенные расстоянием пронзительные гудки.

– Братва! – услышал Журавлев через минуту тревожный голос за спиной. – Какая-то мразь Фитиля завалила. Голыми руками, сука, прикиньте.

Среди деревьев далеко позади замелькал слабый луч ручного фонаря «жучок», но его мощности не хватало даже на то, чтобы пробить сгущавшуюся перед рассветом тьму на несколько шагов, и скоро погоня отстала.

– Мы эту суку, которая нашего Фитиля на тот свет отправила, в Инжавино подстережем, – пообещал разъяренный Симыч. – Некуда ему больше податься. Там мы с ним и поквитаемся. Зуб даю! Плешивый, – уже более спокойно, но по-прежнему сурово окликнул он свою «шестерку», – отправь Малого посыльным, чтобы предупредил про нашего гостя.

Глава II

Окраина Инжавино выглядела для районного городка довольно убого. Улицы густо заросли травой-муравой. А все оттого, что это были не широкие ухоженные проспекты, которые Журавлеву приходилось видеть в Европе, а самые обыкновенные улочки и переулки, до того узкие и кривые, что чужому человеку недолго было среди них и заблудиться.

Свойственная российской глубинке разруха и нищета, особенно наблюдавшиеся в послевоенное время, для глаз деревенского жителя были привычны, а вот наличие высокой просторной голубятни, которую Илья разглядел, как только выбрался из леса, его приятно удивило. До войны он и сам был любитель возиться с голубями, держал на чердаке три пары сизарей. А тут были не какие-нибудь одомашненные сизари, а красивые зобастые дутыши, которые на недосягаемой высоте кружили крошечной стайкой, словно выпущенная из охотничьего ружья мелкая дробь. Они время от времени забавно кувыркались, устремлялись вниз, трепеща крыльями, и вновь взмывали в безоблачное голубое небо, наполненное солнечным светом.

Илья, проведший в пути четыре часа без отдыха, успевший за короткое время отмахать не менее тридцати километров, остановился отдохнуть, а заодно полюбоваться виртуозным полетом голубей. Тяжело дыша, лейтенант оперся руками на ограду, не сводя восхищенных глаз с белобрысого мальчишки с лицом конопатым, как перепелиное яйцо, в заношенном облезлом картузе с рваным козырьком. Счастливый обладатель прекрасных птиц стоял на крыше голубятни, по-хозяйски широко расставив босые ноги, и, сунув в рот грязные пальцы, лихо свистел, не давая голубям приземлиться на высокие поперечные жердочки, возвышавшиеся над их жилищем. Верховой теплый ветер колыхал на мальчишке синюю рубаху в крупную клетку и широкие, когда-то коричневые, а теперь вылинявшие до ржавого цвета, обтрепанные снизу штаны.

Недолго передохнув, Илья последний раз оглянулся, быстро скользнув глазами по лесной кромке, по блестевшим на солнце отполированным годами колесными парами рельсам, которых он всю дорогу придерживался, чтобы не сбиться с пути в незнакомой местности, поправил на плече вещмешок и торопливо зашагал вдоль улицы, заросшей выгоревшей рыжей травой.

Не успел он скрыться в ближайшем переулке, как мальчишка, до этой минуты, казалось бы, занятый голубями, проворно спустился по лестнице на землю. Внизу он деловито подтянул сползавшие штаны, поспешно вытер рукой зеленую соплю под носом, ловко пролез в щель между штакетником из палисадника наружу и на всех парах понесся напрямик по соседским огородам, приминая босыми ногами зеленую картофельную ботву. Вскоре он уже нетерпеливо барабанил в дребезжащее единственное оконце саманного сарая, сиротливо приютившегося далеко на задах, возле крутого склона оврага, как будто специально запрятанного от любопытных людских глаз среди разросшихся кустов сирени.

– Чекан, а Чекан, – то и дело оглядываясь, поспешно затараторил он, увидев приникшее изнутри знакомое лицо, и отчаянно замахал замызганной ладошкой, – выйди на минуту.

Скрипнула покосившаяся дощатая дверь сарая, и на улицу вышел ладно скроенный парень в объемном пиджаке, впопыхах наброшенном на плечи. Его всклокоченные темные волосы с застрявшими в них былинками разнотравья путано топорщились из-под лихо заломленной на затылок кепки. Он озабоченно взглянул по сторонам по-хорьи карими с прищуром глазами, которые у него на одном месте долго не задерживались, а все время испуганно бегали по сторонам.

– Разберемся, – буркнул Чекан и осклабился, обнажая золотую фиксу, умело сделанную тюремным специалистом из самоварного металла. – А ты, Сопля, парень что надо! – Он одобрительно хлопнул широкой ладонью своего осведомителя по костлявому плечу. – А не слюнтяй какой-нибудь. Показывай, куда эта гнида лыжи навострила?

Чекан хоть и был едва ли не самым молодым членом банды, но уже имел на своем счету несколько загубленных жизней и среди таких же, как и он, отморозков слыл матерым уркаганом. Он проворно сунул крепкие руки в рукава пиджака, затем быстро заглянул в сарай, где на сене безмятежно лежала голая девка. Чекан с ухмылкой поглядел на ее бесстыдно раскинутые длинные ноги, отсвечивающие в мутном солнечном луче, едва пробивавшемся сквозь пыльное оконце, бледными ляжками, и жизнерадостно крикнул:

– Зинка, паскуда, дождись меня, смотри куда не усвисти, удавлю, суку.

Он тщательно притворил дверь, секунду подумал и для надежности закрыл ее на накладку, вставив в пробой металлический шкворень от колеса телеги, валявшийся неподалеку.

Управившись с сараем, Чекан деловито отряхнул ладони и уже озабоченным голосом приказал:

– Сопля, веди меня на встречу с этим мужиком.

Мальчишка услужливо вытянул худую руку, указав грязным пальцем с обгрызенным ногтем в сторону видневшихся вдалеке хозяйственных построек.

– Чекан, он туда пошел! – И побежал первым, указывая дорогу.

Тем временем Илья Журавлев размеренно шагал по улице, с любопытством поглядывая по сторонам. Увидев возле покосившейся саманной хаты одиноко сидящего на лавке косматого старика, заросшего седой бородой, как Николай Угодник, лейтенант хмыкнул и направился к нему. Старик сидел, сгорбившись, и задумчиво водил по земле концом отполированной мозолистой ладонью палки, вырисовывая непонятные узоры. Несмотря на летний месяц, он был одет в теплый стеганый ватник и валенки, на голове его красовался нахлобученный по самые морщинистые мочки ушей потрепанный треух. Один его клапан был слегка приподнят, как ухо охотничьей собаки.

Илья уважительно поздоровался со стариком, стараясь не выказывать свое шутейное отношение к непривычной для него картинке.

– Кровь уже холодная, не греет, – объяснил старик, заметив лукавые огоньки в темно-синих живых глазах военного. – А так ниче, жить ишшо можно. Лет до ста, думаю, протянуть. Ежели, конешно, бандиты не убьют. А ты, случаем, не из них будешь?

– Демобилизованный я, – с улыбкой ответил Илья. – С фронта домой возвращаюсь. А что, сильно пошаливают?

– Так и кишат, как гольцы в пруду, – с горечью вздохнул старик. – Никакого с ними сладу. Почти што кажный день в поселок набегают, грабють народ честной, девок насилуют. А из хат тащат все, что для жизни пригодно. Я уж подумываю выходить на улицу сразу во всем чистом, чтобы потом у старухи заботы меньше было. – Старик невесело усмехнулся. – Так вот и живем. А ты чаво, заплутал али как?

– Бандиты в лесу напали на наш поезд. – Илья не стал скрывать от словоохотливого старика ночное происшествие. – Металлический трос натянули поперек пути, и всех, кто попадал наземь, из оружия положили, сволочи.

– А ты чаво ж от бандюгов еще ожидал? – как будто даже удивился старик, как видно умудренный жизненным опытом. – Да и тебе надобно уезжать отсель, пока не убили. С них станется. У нас даже своей милиции тут нету. Всех подчистую искоренили бандиты. Вон один милиционер кажный день приезжает на мотоциклетке из Кирсанова, а так, чтобы свои были, такого давно уже нет. Да и этот приедет как ошпаренный, посидит у себя в каморке до полудня и быстрее тикать к себе в отделение, пока самого не застрелили. Нет у нас, мил человек, советской власти на сегодняшний день в городе, нету, – с горечью закончил старик и опять приуныл, как будто выдохся, принялся опять водить концом палки по земле, как будто потеряв всякий интерес к Илье.

Журавлев еще немного постоял, размышляя над его словами; болезненно морщась, осторожно ощупал пострадавший затылок со свалявшимися от крови волосами, затем растопыренной пятерней привычно зачесал свисавший на глаза волнистый чуб назад и с легким беспокойством спросил:

– Отец, а не подскажешь, где у вас эта самая милицейская каморка находится?

Старик поднял голову, и на Журавлева в упор глянули выцветшие белесые глаза, кустистые брови медленно поползли вверх, словно удивляясь, что прохожий еще находится здесь.

– А вон там и есть его каморка, – почему-то с неохотой ответил до этого разговорчивый старик и кивнул в конец улицы, где располагалось приземистое кирпичное здание с коваными решетками на двух небольших окошках, больше похожих на амбразуры.

– Благодарствую. – Илья круто развернулся и быстрыми шагами, не оглядываясь, направился в указанную сторону.

Он не видел, как к старику подошел Чекан и, поглядывая вслед Журавлеву, что-то нетерпеливо спросил. Потом вынул из кармана пиджака пачку папирос, ловким щелчком выбил папиросу, по-быстрому прикурил от самодельной зажигалки и небрежным жестом сунул обслюнявленный мундштук старику в зубы.

Недобро ухмыльнувшись и сверкнув на солнце фиксой из самоварного золота, Чекан летящей походкой пересек двор, опершись левой рукой о штакетник, ловко перепрыгнул через ограду и, низко пригибаясь, почти касаясь руками травы, побежал садами, опережая Журавлева.

Забежав далеко вперед, Чекан как ни в чем не бывало стремительно вышел из калитки. Скрывая лицо, надвинул новенькую кепку на глаза, вдруг ставшие колючими и ледяными до отвращения, как у рыбы камбалы, и пошел навстречу Илье. Для пущей убедительности делая вид, что он просто прогуливается на свежем воздухе, молодой уголовник, засунув руки глубоко в карманы широких штанин, принялся с самым беззаботным видом усердно насвистывать, по-блатному выбрасывая ноги в желтых штиблетах. Поравнявшись с ничего не подозревавшим Ильей, Чекан внезапно выдернул из кармана руку с выкидным ножом и молниеносным движением ударил лейтенанта в грудь острым, как бритва, лезвием.

К его изумлению, нож не вошел между ребрами, как уже бывало не раз, а внезапно уперся во что-то твердое, находящееся в кармане военного. Затем лезвие скользнуло вбок, лишь немного располосовав выгоревшую на солнце, пропахшую потом гимнастерку, оцарапав кожу под мышкой.

От неожиданности Чекан на какой-то миг растерялся, чем незамедлительно воспользовался лейтенант, привыкший за годы войны действовать четко и молниеносно. Он резко развернулся на каблуках и без замаха коротко ударил носком пыльного сапога урку между ног, а когда тот согнулся от невыносимой боли в паху, нанес резкий удар ребром ладони в основание черепа. Чекан как подкошенный рухнул на землю, выронив нож с цветной наборной ручкой из плексигласа. Катаясь по земле и скрежеща зубами, он злобно рычал, то и дело показывая влажную от слюны золотистую фиксу:

– Падла, век воли не видать. Ответишь, гнида, за беспредел.

Журавлев надавил ему коленом на позвоночник, ловким приемом заломил руку за спину:

– Не рыпайся, сволочь, а то руку сломаю.

Он быстро поднял нож и, мимоходом оглядев его, нажал пружинку – лезвие тотчас втянулось обратно в рукоятку, сияющую на солнце всеми цветами радуги. Дивясь неизвестному умельцу, изготовившему столь совершенное холодное оружие, Илья сокрушенно покачал головой и со словами: «Занятная штучка!» – по-хозяйски спрятал нож в карман своих галифе.

– Поднимайся, урка! – неожиданно рассвирепел Журавлев. – Разлегся тут, понимаешь, как в гостях! – Он вынул из нагрудного кармана гимнастерки слегка помятый портсигар, оглядел его со всех сторон и с сожалением сказал: – Гад, такую красоту испортил.

Он бесцеремонно сгреб Чекана за воротник, с силой встряхнул его и легко поставил на ноги.

– Давай, топай в отделение, – приказал он и, чтобы придать заартачившемуся Чекану дополнительную скорость, с удовольствием поддал ему коленом под зад. – Шевелись!

Всю дальнейшую дорогу до одноэтажного здания местной милиции, выкрашенного на удивление ядовитой желтой краской, с грубыми решетками на окнах, молодой уголовник двигался боком, неловко вывернув голову, злобно сверкая из-под кепки хорьими глазами и громко матерясь, как заправский уркаган, суля своему конвоиру самые ужасные кары.

– Эк тебя сегодня забирает, – с радостью, что сумел обезвредить опасного бандита, бодро отвечал Журавлев. – А вчера тебя, паря, позднее забирало.

До отделения им оставалось пройти не больше ста шагов, как неожиданно из палисадника, заросшего розовыми мальвами, высунулась знакомая белобрысая голова конопатого мальчишки в картузе, который, оказывается, все это время незаметно следовал за Чеканом. Стараясь не попасться на глаза военному, владеющему приемами рукопашного боя, прячась в тени пыльных кустарников цветущей сирени, Сопля продолжал их сопровождать, выжидая подходящий момент для нападения на конвоира. Увидев только что незнакомца в деле, решиться мальчишке на столь безрассудный поступок было непросто.

– Ну, фраер залетный, попомни мои верные слова, – никак не мог успокоиться Чекан, – пера ты моего рано или поздно все равно не минуешь.

– Оставь соловьиные трели для местных барышень, – беспечно отвечал Журавлев, с малых лет обладающий несгибаемым характером, а в некоторых случаях даже своенравным и дерзким до невозможности, – мне они ни к чему.

Сопля для себя уже придумал: как только Чекан с военным будут проходить вблизи ограды, он прыгнет чужаку на спину, давая возможность корешу скрыться.

Но тут ему на глаза попался увесистый камень, и новое решение пришло само собой.

Глаза у Сопли загорелись; он поднял находку, ловко перелез с ней через ограду, на дрожащих от волнения ногах подбежал сзади к Журавлеву и со всей мальчишеской дури обрушил камень на его голову, и без того пострадавшую в ночном происшествии. Илья замер, будто внезапно наткнулся на невидимую преграду, выпрямился, выпустив кисть Чекана из своих ослабевших рук, ноги у него подкосились, и он рухнул в мягкую пыль на безлюдной проселочной дороге.

– Сматываемся, Чекан! – запальчиво крикнул Сопля. – Ну, чего ты?

Не ответив, Чекан с глухим раздражением оттолкнул мальчишку, подскочил к распластанному на земле обидчику и принялся с яростью, хлеставшей из него через край, как помои из переполненного отхожего ведра, наносить удары ногами по мягкому податливому телу, нимало не заботясь, что при этом могут пострадать его щегольские штиблеты.

– Вот и настал, падла, час расплаты! – с каждым ударом все больше распаляясь, кричал он, озлобленно скаля зубы: – Забью до смерти!

Чекан с хаканьем подскакивал, взмахивал руками, будто отплясывал что-то необыкновенно веселое, задорное. Было заметно, что такая расправа доставляет ему огромное удовольствие, он даже на время забыл о своем ноже с выкидным лезвием, настолько был увлечен.

Внутри у Ильи что-то гулко екало, как у загнанной лошади, он испытывал такую сильную боль, что его сухое поджарое тело непроизвольно сжималось и корчилось. Неизвестно, как долго продолжалась бы эта жуткая катавасия, если бы вдруг на проселочной дороге не показался мотоциклист. Шум мотора нарастал, и вскоре уже можно было разглядеть самого ездока, одетого в милицейскую форму. Увидев, что впереди происходит драка, милиционер прибавил скорости, на ходу вынимая из потертой кобуры табельный пистолет ТТ.

– Легавый! – испуганно крикнул Сопля, проворно развернулся на черствых, покрытых корками запекшейся грязи пятках и мигом скрылся в ближайших кустах сирени.

– Стоять! – в бешенстве заорал участковый и дважды выстрелил вверх.

Выстрелы немного отрезвили забубенную головушку не в меру разбушевавшегося Чекана, он последний раз пнул Илью и козлом сиганул через ограду в ближайший палисадник.

Милиционер, не слезая с мотоцикла и не глуша мотор, склонился над лежащим, настороженно бросая быстрые взгляды по сторонам.

– Эй, парень, ты живой? Ишь, как они тебя, изверги, отделали. Сам поднимешься или помочь?

Илья зашевелился, уперся ладонями в землю и тяжело, словно немощный старик, поднялся на ноги. Постоял, слегка покачиваясь, потом осторожно, морщась от невыносимой боли в голове, ощупал кровоточащий затылок.

– Вот заразы, – сказал он со сдержанной усмешкой, – другой раз, и все по тому же месту. Что за напасть такая?

Он внимательно посмотрел на милиционера, осунувшееся лицо которого выглядело усталым, да и сам он весь выглядел измотанным, даже его чернявые усы и те уныло свисали к уголкам губ; на его медаль «За отвагу» на груди, на золотую нашивку по ранению. Затем с любопытством оглядел «Харлей-Девидсон», поставляемый американцами по ленд-лизу, точно такой же имелся у них в разведке в количестве одного экземпляра, прозванный «Валуем», и с показной веселостью спросил:

– Слышишь, старлей, ты, случайно, не из Кирсанова?

Милиционер смотрел на Илью с не меньшим интересом и, задумчиво пожевывая кончик правого уса, нащупывал застежку кобуры. Управившись наконец с пистолетом, утвердительно кивнул:

– Так и есть!

Сыч домовый athene noctua

Евгений Мисиюк, Каменецкий р-н, Брестская обл.

Семейство Совиные – Strigidae

В Беларуси – A. n. noctua (подвид распространен в Центральной и Восточной Европе на восток до Урала).

Редкий гнездящийся, оседлый вид. Встречается на всей территории, но весьма неравномерно. Наибольшее количество регистраций относится к Брестской обл.

Сыч домовый athene noctua

Инна Шкурко, Смолевичский р-н, Минская обл.

Небольшая сова плотного телосложения, размером между дроздом и голубем. Размерами и окраской оперения похож на мохноногого сыча, отличается более длинными ногами со сравнительно коротким оперением и меньшей головой, которая из-за формы лицевого диска выглядит как бы приплюснутой. Хвост короткий, из-за чего крылья кажутся длиннее, чем есть на самом деле.

Спинная сторона бурая, с многочисленными белыми пестринами и пятнами (в отличие от мохноногого сыча, светлые пятна у него на голове продольные, а не округлые). Низ светлый, густо усеян продольными бурыми пестринами и в отличие от сплюшки, не имеет тонкого поперечного рисунка. Клюв светлый, желтоватый. Радужина желтая, причем наиболее яркая у старых птиц. Когти черные или темно-бурые. Нижняя часть лицевого диска плавно переходит в оперение шеи. Белые сведенные брови делают взгляд этого сыча «суровым» (в отличие от «изумленного» взгляда мохноногого сыча). Цевка и пальцы ног у основания оперены. Самец и самка по окраске не отличаются, последняя лишь немного крупнее. Вес самца 160-240 г, самки 155-250 г. Длина тела (оба пола) 21-27 см, размах крыльев 54-65 см.

Сыч домовый athene noctua

Юрий Подвербный, Минский р-н

Птенец покрыт чисто-белым пухом, который вскоре начинает заменяться мезоптилем. Молодая птица в мезоптиле в общем похожа на взрослую, но оперение более темное, однотонное и тусклое, без белых пятен на голове и более пушистое. Разница между мезоптилем и окончательным нарядом таким образом меньшая, чем у многих других сов. В возрасте около 6 недель начинается линька в первый взрослый наряд, трудно отличимый от наряда взрослой птицы.

Сыч домовый athene noctua

Роман Чалей, Пружанский р-н, Брестская обл.

Сыч домовый athene noctua

Полет быстрый, на больших дистанциях волнистый: после серии взмахов крыльями птица летит по инерции, прижав крылья к телу на манер дятла. Активность преимущественно сумеречная (вечерняя и утренняя), но нередко охотится и днем. Довольно криклив.

Там, где сычей не преследуют, они спокойно подпускают человека на 10-15 м. Днем эту сову можно увидеть либо отдыхающей в укрытии, либо сидящей на камнях, телеграфных столбах, проводах, постройках и очень редко на деревьях. При приближении людей сыч начинает забавно кланяться и раскачиваться из стороны в сторону. Будучи вспугнутым, он стремительно срывается и летит низко над землей до следующей удобной присады. При встрече с противником, не столь большим и серьезным, как человек, домовый сыч поступает иначе: сперва он таращит глаза, затем резко кланяется и не менее быстро выпрямляется. Так он пугает врага.

Сыч домовый athene noctua

Lucie Lyon, Борисовский р-н, Минская обл.

Обитает преимущественно на освоенных человеком территориях, в том числе и в населенных пунктах. Тяготеет к открытому безлесному ландшафту, но одним из условий гнездования является наличие старых деревьев и высоких хозяйственных построек (амбары, мельницы, животноводческие фермы, водонапорные и силосные башни). Поселяется также в жилой застройке, иногда в старых светлых парках и кладбищенских рощах, в участках лиственных и смешанных лесов на окраинах городов. Из населенных пунктов предпочитает сельские, но иногда встречается и в городах, вблизи обширных парков со старыми дуплистыми деревьями или пустырей. Кроме этого, иногда населяет опушки лиственных лесов или группы высоких лиственных деревьев среди полей, лугов, вблизи людских поселений.

Сыч домовый athene noctua

Молодая особь. Фото Дениса Кителя, Брестский р-н

Гнездится одиночными парами. Выбирает просторные дупла с большим летным отверстием, расположенных на различной высоте (преимущественно на старых лиственных деревьях). В антропогенном ландшафте также немало удобных для гнездования мест для этой совы. Сычи поселяются под крышами зданий, в недействующих дымоходах, на чердаках, колокольнях церквей и т. п. При этом поражает, насколько тесен может быть контакт совы с человеком. Известна масса примеров тесного сожительства сычей с людьми. Например, их гнезда находили на чердаке склада, где днем постоянно работали люди, под крышей летней эстрады, с которой по вечерам регулярно демонстрировались кинофильмы, и, наконец, на чердаке гостиницы, куда птицам приходилось летать через веранду, почти всегда заполненную людьми. Но, конечно же, сычи наиболее охотно занимают постройки, расположенные не на столь бойких местах, а именно возле зернотоков, хуторов и ферм. В таких случаях поселение сычей, помимо удобства гнездования, можно объяснить и изобилием пищи – навозных жуков, которыми нередко кормятся самки, не отлетающие в период насиживания далеко от гнезд.

Сыч домовый athene noctua

Makoto Miharu, Смолевичский р-н, Минская обл.

В условиях Беларуси часто использует для гнезд трубчатые полости в бетонных перекрытиях трансформаторных будок при животноводческих комплексах.

Может также гнездиться в старых ульях, в исключительных случаях – в необычных местах, например в скирдах соломы. Охотно занимает и искусственные гнездовья. Неоднократно обнаруживали гнезда этих сов в дуплянках.

Гнезда, как такового, не строит, выстилки не делает, но на дне гнездовой камеры часто скапливается помет и остатки добычи. Правда, в отдельных случаях птицы все же проявляют примитивные гнездостроительные способности. В их жилищах иногда находят подстилку из сухих стеблей полыни или материалов другого рода.

Сыч домовый athene noctua

Наталья Капорикова, Каменецкий р-н, Брестская обл.

В середине апреля – первой половине мая у большинства пар уже появляются полные свежие кладки. Повторные кладки, отложенные после гибели первых, можно встретить и в июне. В году обычно бывает один выводок.

Кладка состоит из 4-5, реже из 6-8 яиц, в отдельных случаях только из 3. Форма яиц близка к шаровидной. Скорлупа белая, умеренно-блестящая. Вес яйца 15 г, длина 34-35 мм, диаметр 27-29 мм.

Сыч домовый athene noctua

Геннадий Ардюк, Пружанский район (Брестская обл.)

Сведения о начале насиживания разнятся. Большинство авторов указывает, что в отличие от других наших сов, домовый сыч, по-видимому, начинает насиживание лишь после откладки предпоследнего или последнего яйца в течение 26-29 суток, дважды в сутки – вечером и под утро – оставляя гнездо, чтобы покормиться. Однако Конторщиков указывает, что кладку самка начинает насиживать с первого или второго яйца, но иногда и после завершения кладки. Согласно Пукинскому, по крайней мере на 28-ю ночь после ее завершения практически в течение суток вылупляются чуть ли не все птенцы. Это же характерно и для птиц, размножающихся в неволе. Кстати, здесь они приступают к размножению не ранее как в 3-4-летнем возрасте, а на воле с первой весны.

Птенцы появляются во второй половине мая – июне. Однодневный птенец весит немногим более 10 г. Он весь покрыт белым пухом и похож не на птицу, а на два пушистых шарика, соединенных тонкой перемычкой-шейкой. Птенцы вылупляются с закрытыми глазами и с несколько приоткрытыми ушными отверстиями. На вторую ночь жизни они уже пытаются чиститься. За первую неделю совята набирают еще 30 г, в 2-недельном возрасте они весят 120, а к концу месяца – 170-180 г, то есть почти столько, сколько взрослые особи.

Сыч домовый athene noctua

Максим Костин, Пружанский р-н, Брестская обл.

Выкармливают потомство оба родителя. Интересно, что прозревают птенцы очень нескоро – лишь на 10-ю ночь. Связано это, возможно, с тем обстоятельством, что совята в своих гнездах-норах сидят почти в полной темноте, и зрение им в это время практически не нужно, тем более что о приближении родителей они узнают на слух. В ожидании родителей проголодавшиеся птенцы издают тихий, несколько хриплый звук «зипи». Слетки, требуя корм, мелодично свистят. У самки эта голосовая реакция сохраняется пожизненно. Ею она призывает самца, когда хочет получить от него корм.

В возрасте ближе к месячному возрасту, почти перед самым вылетом, птенцы начинают высовываться из гнезда, но при первой же опасности или в ответ на тревожный крик взрослой птицы они исчезают в норе. Сычатам почти несвойственно затаивание, к которому прибегают птенцы других сов. По-видимому, в большей степени они рассчитывают на неприступность своего гнезда, нежели на возможность остаться незамеченными.

Сыч домовый athene noctua

В возрасте около 26-28 дней, еще плохо летая, птенцы покидают гнездо, но летными становятся через неделю. Промежуточный наряд молодых домовых сычей мало отличается от окончательного, разве что он чуть пушистее и серее. На 5-й неделе это одеяние интенсивно заменяется пером. В таком возрасте молодые весьма похожи на взрослых птиц. Очень скоро они начинают летать, однако вплоть до августа выводки не распадаются.

Сыч домовый athene noctua

Домовый сыч — исключительно ловкий и смелый хищник. Описывается, как два сыча, действуя слаженно, за несколько секунд умертвили крупную серую крысу, наглядно продемонстрировав таким образом свое охотничье искусство. Эта небольшая, но бесстрашная птица обращает в бегство даже кошек. Кстати, в отличие от многих сов домовый сыч поражает компактностью и плотностью сложения. Мышцы ног у сыча несоразмерно сильны. Особой мощи достигают мышцы-сгибатели пальцев. Это позволяет сычу не только успешно охотиться на больших грызунов весом 200-300 г, но и перетаскивать их в свое убежище. Можно прямо сказать, что среди дневных и ночных хищных птиц одинаковых с сычом размеров он не имеет себе равных по силе и способности справляться со сравнительно крупными животными.

Сыч домовый athene noctua

Инна Шкурко, Червенский р-н, Минская обл.

Особенно активен домовый сыч в сумерках, с вечера до полуночи, и утром. Но нередко его можно встретить на промысле и днем. По манере добывания корма это весьма пластичный вид. Иногда сыч подолгу подкарауливает жертву, причем кидается на нее, как правило, лишь тогда, когда та останавливается. А бывает и так, что он настигает добычу на бреющем полете. Охотится он и на лету, как это делают совки, или разгуливая по земле. Характерные его следы – три пальца вперед, один назад – порой можно увидеть утром на пыли дорог. Бродя по земле, сычи собирают дождевых червей, которых эти птицы не так уж и редко употребляют в пищу. Как и совки, сыч способен поднести лапой схваченную добычу к клюву и съесть ее, не нагибая головы. Кроме того, домовый сыч с необычайной ловкостью проникает в любые узкие щели и ходы.

Сыч домовый athene noctua

Как манера охоты, разнообразна и добыча домового сыча. Питается мышевидными грызунами (размером вплоть до серой крысы), в меньшем количестве землеройками и мелкими птицами. В антропогенных условиях основная добыча – грызуны, чаще всего домовые мыши и серые крысы, иногда массой не меньше самого сыча. В летнее время в значительном числе поедает крупных насекомых (в частности, жуков) и дождевых червей. Иногда ловит ящериц. Сезонные изменения кормового режима в общей форме сводятся к тому, что летом в нем значительное место принадлежит насекомым, а зимой – мышевидным грызунам. Установлено, что доля млекопитающих в рационе сыча возрастает от весны к августу-декабрю. Птиц сычи ловят преимущественно в июне-июле, насекомых – в мае-июле.

Несмотря на большое разнообразие жертв домового сыча, можно сказать, что главным его кормом повсеместно являются грызуны и насекомые. Об этом можно судить по составу погадок, которых немало скапливается в укромных местах, где отдыхают сычи. И нет сомнений в том, что домовый сыч – очень полезная птица.

Летом и осенью сычи иногда запасают пищу впрок. Однако таких крупных складов провизии, как у воробьиного сычика, у этой совы не бывает. Запасы домового сыча – всего лишь навсего остатки очередной трапезы, то есть недоеденные тушки различных грызунов, которые насытившийся хищник заталкивает поглубже в разные ниши и щели и возвращается к ним в случае неудачной охоты.

Сыч домовый athene noctua

Лидия Борисова. Мозырский р-н (Гомельская обл.)

Преимущественно оседлый вид, лишь молодые птицы совершают незначительные кочевки. Молодежь объединяется в пары в декабре-январе после непродолжительных осенних кочевок. Пары, видимо, постоянные, как указывал Шнитников (1913) для Минского Полесья, самец и самка держатся вместе и зимою. Насколько это подтверждается современными данными – неизвестно.

Численность домового сыча в Беларуси оценивалась в 400–1000 пар (КК РБ, 2006), по последней оценке – 200–400 пар (КК РБ, 20150. Численность флуктуирует. Специальные учеты в Беларуси проводились лишь на ограниченных территориях и не позволяют уверенно оценить тенденции динамики численности, хотя общая тенденция к аридизации ландшафтов, вероятно, должна способствовать расселению и увеличению численности вида.

Вид занесен в Красную книгу Беларуси с 1993 г., статус в третьем издании Красной книги – III категория охраны.

Максимальный зарегистрированный в Европе возраст 11 лет 1 месяц.

Сыч домовый athene noctua

Геннадий Ардюк, г. Туров, Житковичский р-н

1. Гричик В. В., Бурко Л. Д. "Животный мир Беларуси. Позвоночные : учебн. пособие" Минск, 2013. – 399 с.

2. Никифоров М. Е., Яминский Б. В., Шкляров Л. П. "Птицы Белоруссии: Справочник-определитель гнезд и яиц" Минск, 1989. – 479 с.

3. Гайдук В. Е., Абрамова И. В. "Экология птиц юго-запада Беларуси. Неворобьинообразные : монография". Брест, 2009. – 300 с.

4. Fransson, T., Jansson, L., Kolehmainen, T., Kroon, C. & Wenninger, T. (2017) EURING list of longevity records for European birds.

5. Конторщиков В. В. "Домовый сыч" / Калякин М. В. (общ. ред.) Полный определитель птиц европейской части России. Часть II. Москва, 2014. С. 242-243.

6. Пукинский Ю. Б. "Жизнь сов". Серия: Жизнь наших птиц и зверей. Вып. 1. Ленинград, 1977. – 240 с.

7. Дементьев Г. П. "Домовый сыч Athene noctua" / Г. П. Дементьев и Н. А. Гладков (общ. ред.) Птицы Советского Союза. Т. 1. Москва, 1951. С. 396-402.

8. Рябицев В. К. "Домовый сыч Athene noctua" / Птицы Урала, Приуралья и Западной Сибири: Справочник-определитель. 3-е изд., испр. и доп. Екатеринбург, 2008. С. 332-333.

9. Гричик В. В., Яминский Б. В. "Домовый сыч" / Красная книга Республики Беларусь. Животные. Редкие и находящиеся под угрозой исчезновения виды диких животных. Изд. 3-е. Минск, 2006. С. 142-143.

10. Гричик В. В. "Домовый сыч" / Красная книга Республики Беларусь. Животные. Редкие и находящиеся под угрозой исчезновения виды диких животных. Изд. 4-е. Минск, 2015. С. 106-107

Воронежцев взволновало состояние попугаев из кукольного театра

Со слов горожан, птицам сложно передвигаться

Сыч домовый athene noctua

Пернатыми уже занимаются специалисты

Нуждающихся в помощи волнистых попугайчиков заметили в воронежском театре кукол «Шут». Со слов гостей творческого пространства, птицам очень плохо: их клювы и глаза якобы поражены инфекцией, а когти не стрижены. Об этом рассказали подписчики паблика «Мой и твой Воронеж».

Судя по фото, общительные воспитанники театра кукол и впрямь переживают не лучшие времена. На опубликованных фото у двух пернатых можно рассмотреть что-то напоминающее нагноение в области глаз. Эта же болезнь затронула и их клювы. Когти тоже не в лучшем состоянии: визуально они здоровы, но выросли до неприличной длины. Из-за этого, по словам воронежцев, птицы не могут нормально передвигаться.

Пользователи соцсетей осудили руководство театра «Шут». Они даже предложили театралам передать попугаев в волонтерскую организацию. В комментариях появлялись такие сообщения:

— Птиц нужно лечить, а там, скорее всего, уже лечить нечего.

— Да всё нормально. Помрут, новых купят. Они недорого стоят.

В пресс-службе театра кукол корреспонденту Voronezh1.ru рассказали, что заболели всего два попугая:

— Наши питомцы — а это 12 волнистых попугаев, 25 амадинов и 1 корелла — находятся под регулярным присмотром орнитологов. Иногда птички болеют, к нашему большому сожалению. Вот и сейчас два «волнистика» захворали и они проходят соответствующее лечение.

Зрители очень любят пернатых, уверяют в театре. Птички активничают и общаются, подпевают и пританцовывают. А ведь некоторым из них есть уже и по 20 лет.

Эмодзи иконки

Каталог основных эмодзи иконок для вставки на сайт или в месенджер.

Ссылка на основную публикацию